This paper attempts to model the evolutionary theory of modernization and democratization. The model reflects the key provisions of R. Inglehart and C. Welzel's theory and provides a microfoundation for the adaptation of subjective values to the objective importances of the survival factors and the structure of the labour markets from the perspective of evolutionary theory and rational-emotional choice. We consider an optimization problem of a representative agent allocating their time between production of private goods (participation in the economy), distribution of public goods (participation in politics), and leisure. Thus, the long-term dynamics of the allocation of society's time resources can be explained by technological progress (reduction in the labour intensity of production), social progress (increasing effectiveness of political institutions), and structural changes in the labour markets (altering importances of work, politics, and leisure). In addition, the model developed in the paper reflects the phenomenon of hedonic adaptation and the resulting Easterlin paradox, explains the modern trend towards a higher share of the government in the economy, and illustrates the democratic congruence theory by C. Welzel. The key implications of the model are tested against data from the WVS/EVS and other sources.

Alongside collectivism–individualism, autonomy–embeddedness, and monumentalism–flexibility, emancipative values (EV) constitute one of the most powerful cultural markers of societal differences in economic  development, demographic change, and levels of liberal democracy. However, the evolutionary emancipation theory's validity relies on the assumption that values crystallize in early adolescence and persist across the lifespan—a premise lacking robust empirical scrutiny. Given EV's significance, this study examines their dynamics in Russia during the COVID-19 pandemic, using three waves (June 2020–December 2021) of the international longitudinal survey ‘Values in Crisis’. Aggregate-level analysis supports the ‘baseline stability theorem’, revealing no substantial decline in EV. However, divergent trends emerge for EV components: choice values undergo a marginal increase, while equality values show a slight decline. At the individual level, pandemic-related experiences, that is, COVID-19 infection, job loss, or health anxiety, exhibit no significant effect on choice values; however, equality values demonstrate a weak positive association with the increase in economic concerns. Latent growth mixture modelling further indicates that considerable EV shifts occurred in only ~2% of the panel sample. These findings provide novel evidence that core values remain stable even amid unprecedented exogenous shocks, reinforcing the ‘baseline stability theorem’ despite severe threats to health and economic security.

Исследование посвящено адаптации и валидизации русскоязычной версии методики Big Five Aspects Scale (BFAS), разработанной Колином Де Янгом. Ее основная особенность заключается в выделении 10 аспектов личности, которые являются факторами более низкого порядка и лежат в основании Большой пятерки личностных черт, а также соотносятся с данными генетических исследований. В эмпирической проверке методики, проводившейся с помощью анкетирования, приняли участие 495 человек. Для проверки факторной структуры использовался конфирматорный факторный анализ, в результате которого русскоязычная версия инструмента была модифицирована. Для проверки валидности BFAS применялись методика индивидуальных ценностей Ш. Шварца и «Стратегия истории жизни», взаимосвязи с которыми имели содержательный характер. Результаты конфирматорного факторного анализа продемонстрировали адекватные индексы соответствия, а значимые корреляции c русскоязычной версией Big Five Inventory-2 (BFI-2-XS) дополнительно подтвердили конвергентную валидность BFAS.

Способы, которыми люди обрабатывают информацию, или их стили мышления, стали одними из ключевых переменных для рассмотрения широкого спектра тем в рамках психологии. Несмотря на рост количества соответствующих исследований, существует явный пробел: отсутствие единой структуры для классификации и измерения этих стилей. Такую единую структуру для стилей мышления предлагает 4-Component Thinking Styles Questionnaire (4-CTSQ), заменяющий собой сразу множество популярных на сегодняшний день методик. Целью нашего исследования была адаптация и валидизация русскоязычной версии методики 4-CTSQ — «4-компонентного опросника стилей мышления» (4-КОСМ). В рамках данного исследования проводилась адаптация методики 4-КОСМ на русский язык с использованием когнитивных интервью и последующая проверка валидности посредством онлайн-опроса. Для тестирования факторной структуры методики использовался конфирматорный факторный анализ. В дополнении были проведены анализы валидности, надежности, и измерительной эквивалентности. В адаптации методики участвовали 1268 респондентов, среди которых 55,8% составляли женщины, а 44,2% — мужчины, старше 18 лет (M = 37,9; SD = 11,2). Согласно результатам конфирматорного факторного анализа факторная структура русскоязычной версии 4-КОСМ имела удовлетворительные показатели глобального и локального соответствия (напр., CFI = 0,935, SRMR = 0,049), а также удовлетворительные значения факторных нагрузок (в среднем 0,692). Кроме того, 4-КОСМ продемонстрировала измерительную эквивалентность по полу, удовлетворительную надежность (с коэффициентами α-Кронбаха в диапазоне от 0,78 до 0,92) и валидность. При изучении взаимосвязи 4-КОСМ с различными типами эпистемически необоснованных убеждений, стили мышления были связаны с от 12% до 24% дисперсии таких убеждениях (религиозная вера и псевдонаучные убеждения, соответственно). Наконец, ряд предикторов, включая когнитивные, личностные и социально-демографические переменные, были связаны с разной степенью различий в стилях мышления. Адаптацию и валидизацию русскоязычной версии 4-КОСМ можно считать успешной. Факторная структура в сочетании с показателями надежности и валидности подчеркивает, что 4-КОСМ является качественным измерительным инструментом, что дополнительно продемонстрировали и результаты изучения номологической сети взаимосвязей стилей мышления и остальных рассмотренных переменных.

An important question in cogntive and evolutionary psychology is how the human mind anticipates the future and copes with stress and risk of disease. The parasite-stress model suggests that many patterns of human behavior and thought are adaptations to varying levels of exposure to parasites and pathogens. A growing body of health psychology research shows a link between positive future thinking and resiliency to various forms of disease. In this study, we investigate the link between historical pathogen prevalence in countries and individuals' perception of the future of humanity. We surveyed 18,981 participants across 68 nations, examining their beliefs about how well humanity will be doing 1000 years from now compared to the present. We found that individuals residing in regions with higher historical disease risk tend to have more positive views about the future of humanity than individuals residing in areas with lower historical disease risk. The difference could not be attributed to several other stress-inducing factors, such as climate stress, population density or objective or subjective socioeconomic indicators. This research contributes to a growing body of evidence demonstrating how disease risk shapes human cognition and encourages future exploration of the evolution of temporal forecasting and consciousness.